mari.ee / содержание / К. Сануков Голод 1921-1922 годов...

ГОЛОД 1921-1922 ГОДОВ В МАРИЙСКОЙ АВТОНОМНОЙ ОБЛАСТИ И АМЕРИКАНСКАЯ ПОМОЩЬ

Ксенофонт Сануков

О страшном бедствии, обрушившемся на Россию, особенно на Поволжье, на рубеже выхода из кровавой гражданской войны – о голоде 1921-1922 годов – на первый взгляд, написано немало. Эта тема освещалась как в обобщенном виде, так и в рамках региональных историй. Но инерция советского исторического мышления так велика, что традиции сталинского времени до сих пор преодолеваются с трудом. Изучение голода 1921-1922 годов на примере Марийской автономной области в настоящей статье вызвано стремлением рассмотреть с позиций исторической объективности три вопроса, которые в литературе советского времени были чрезвычайно искажены: причины голода, замалчивавшаяся ленинская телеграмма, относящаяся к этим событиям, и особенно – американская помощь голодающим.

Марийская автономная область была провозглашена декретом ВЦИК и Совнаркома РСФСР от 4 ноября 1920 г., а организационное ее оформление и начало функционирования проходили в 1921 г., как раз на фоне разворачивавшегося бедствия. Поэтому в литературе по марийской истории эти события, как правило, рассматриваются вместе: голод и борьба с ним составляют как бы одну из деталей исторического фона начала становления марийской автономии.

Однако в обращении к этой теме, начиная с 1930-х годов, были существенные умолчания.

В 1922 г. Марийская областная комиссия помощи голодающим выпустила книгу “Голод в МАО в 1921-22 годах”. Это сборник документов и материалов тогдашней печати. Но наряду с этим книга ценна и своим кратким анализом причин голода. Среди них названа, наряду с засухой и неурожаем, также продовольственная разверстка. А среди материалов, касающихся помощи голодающим, наиболее полно представлены факты, свидетельствующие о деятельности Американской Администрации Помощи (АРА).

Такой подход был сохранен и развит в 1926 г. в книге, посвященной пятой годовщине образования Марийской автономной области. Здесь была напечатана специальная статья Тихона Ефремова, видного марийского просветителя, который в это время являлся заведующим архивным отделом областного исполкома, – “Голод в МАО и ее последствия”(1). Назвав важными причинами голода войны (первую мировую и гражданскую) и стихийные бедствия (суровая зима, засуха), автор далее прямо указал: “Голод не был бы столь ужасен, не погибло бы столько людей и население МАО пережило бы голодные годы за счет старых запасов хлеба, если бы не продразверстка”. Он отмечал, что основную часть марийских крестьян составляли середняки, у которых всегда были старые хлебные запасы, даже в виде необмолоченных стогов. “Весь хлеб в период военного коммунизма был поглощен крупными продразверстками, которые иногда превышали наличность всего запаса хлеба”. Приводя небольшой материал о помощи голодающим, автор в первую очередь выделял деятельность АРА.

В последующем, уже начиная с юбилейного сборника о 10-летии Марийской автономной области, вообще о голоде остались лишь общие фразы. При этом продразверстка вовсе перестала упоминаться среди причин голода, а всё стало сводиться к неблагоприятным погодным условиям зимы и весны 1921 г.. Чтобы это оправдать, игнорировались документальные данные о начале голода (с многочисленными смертельными случаями) уже в январе 1921 г., а создавалась картина, будто голод начался только летом. Что касается борьбы с этим бедствием, всё сводилось к мероприятиям Коммунистической партии и Советского правительства, а американская помощь умалчивалась(2). Если она и упоминалась, то только в одном смысле: “Заграничные “благотворители”, возглавляемые душителями пролетариата, одновременно с протянутой коркой хлеба голодным стремились покорить Советскую республику и восстановить капиталистический строй”(3).

Даже в условиях перестройки и гласности в обобщающем труде по истории Марийской республики эти вопросы рассматриваются по-старому (4).

Начало пересмотра было сделано автором этих строк лишь в 1992 г. в учебном пособии для школьников, но ввиду ограниченности объема и специфики книги выдвинутые новые положения (вернее – возвращенные из 20-х годов) не были подробно развернуты. Но всё же здесь главной причиной голода названа “продразверстка 1920 года, оставившая крестьян МАО практически без продовольствия, фуража для скота, с небольшим количеством семенного материала”, впервые упоминается телеграмма В.И.Ленина, относящаяся к этой теме (см. ниже), после долгих лет “реабилитирована” деятельность АРА (5).

В 1921 г. огромную территорию Поволжья поразил голод. Он обрушился и на молодую Марийскую автономную область и стал основным фактором, определяющим содержание деятельности всех организаций и органов власти. Это относилось и к деятельности Революционного Комитета МАО, созданного декретом ВЦИК от 5 января 1921 г. в качестве переходного органа власти на период до проведения первого областного съезда Советов.

С самого начала на Ревком навалилось огромное количество нерешенных и запутанных вопросов, которые требовали безотлагательного решения. И самым трудным среди них был продовольственный. Член Ревкома Владимир Мухин, вспоминая об этом времени, писал, что он отнимал 50 % времени (6). Уже на первых заседаниях Ревкома в январе 1921 г. приводились факты “случаев смертности от голода” в ряде волостей (7).

Важной причиной голода, безусловно, были условия многолетней войны. Она оторвала крестьян-производителей хлеба от созидания, а оставшиеся старики, женщины, дети проедали значительную часть старых хлебных запасов, которых, как считал Тихон Ефремов, в обычных условиях должно было хватить не менее, чем на 10 лет. Ко времени большевистских продовольственных разверсток эти запасы уже сильно сократились, но всё же еще немало от этого осталось.

Свою роль сыграли, конечно, и погодные условия. Зима 1920-1921 гг. выдалась суровая, половина озимых погибла. И начало лета 1921 г. было сухое, жаркое, без дождей, от чего погибло 30 % яровых (8). Это, во многом, и создало ту обстановку, из которой вырастала народная беда. Но погода была не первопричиной, а лишь усугубляющим фактором, иначе голод начался бы только к осени 1921 г., с завершением этого сельскохозяйственного года, тогда как он проявился уже в тяжелой форме к началу года. Значит, и более существенную, исходную причину по времени надо искать раньше.

При нормальном общественно-экономическом рыночном строе, со свободным торгово-обменным оборотом отрицательное влияние погодных условий было бы в значительной мере нейтрализовано, хотя бы за счет свободного торгового перемещения хлебных излишков из благополучных губерний в неблагополучные, как это и было, например, в 1892 г. Но большевики, установив “военный коммунизм”, запретили свободную торговлю, особенно хлебом, ввели расстрельную, беспощадную борьбу с хлебной “спекуляцией”. Кроме того, для обеспечения хлебом и другими продуктами рабочих промышленных центров, солдат Красной Армии, государственного и партийного аппаратов, была введена продовольственная разверстка. Под видом изъятия излишков, независимо от погоды и других условий, выгребали из крестьянских амбаров хлебные запасы, зачастую не оставляя ни на прокорм семье, ни на содержание скота, ни на семена. Для изъятия крестьянского хлеба в деревни направлялись вооруженные отряды.

Положение усугублялось переходами уездов из одной губернии в другую, а затем – в Марийскую автономную область. В июне 1920 г., в связи с образованием Татарской АССР, Казанская губерния была расформирована и марийские уезды переданы в соседние губернии: Козьмодемьянский – в Нижегородскую, Краснококшайский – в Вятскую. По декрету ВЦИК и Совнаркома от 25 ноября того же года было предопределено, что они должны отойти к Марийской автономной области, а также из Вятской и Нижегородской губерний предусматривалось передать в МАО часть волостей, населенных преимущественно марийцами.

В связи с этим вятские и нижегородские руководящие органы, всячески затягивая передачу этих территорий, старались оттуда собрать как можно больше продовольствия, наложив на них повышенную разверстку. Например, на втором же заседании Ревкома 15 января 1921 г. выяснилось, что Краснококшайский уезд в 1919 г., ценой обнищания основной массы населения, выдал государству 171 тысячу пудов (один пуд равен 16 кг), а Вятский губпродком, зная, что в губернию этот уезд включен только временно, наложил на 1920-1921 годы (отсчет хозяйственнного года тогда начинался с 1 октября) задание в объеме 250 тысяч пудов и направил вооруженные команды, которые за последние месяцы 1920 г. выколотили из населения 190 тысяч пудов. В январе нужно было полностью выполнить задание, но взять уже было нечего. В отчете Ревкома отмечалось: “Задание в 1,5 раза большее, чем в прошлом году, Вятским губпродкомом было определено без всяких данных ни о площади посева, ни о средней урожайности, ни о количестве населения, ни о количестве скота...”(9).

А для Козмодемьянского уезда Казанский губпродком вообще на 1920 г. предварительно не определил задание на вывоз продовольствия. Нижегородские власти, тем не менее, решили всё же забрать отсюда 95 тысяч пудов. При этом “Нижегородский губпродком предлагал Козьмодемьянскому уездному продкому вывести весь хлеб до зернышка, не принимая во внимание, что в городе и в уезде насчитывалось более десятка тысяч человек, которых нужно питать”(10). Вновь, сами оставаясь без хлеба, крестьяне уезда к началу 1921 г. почти полностью выполнили задание под дулами пулеметов: дали 93 тысячи пудов. Несколько позже, в августе, козьмодемьянские руководители отмечали: “В бытность в Нижегородской губернии, продовольственные запасы все вывезены”(11).

К тому же обязательными оставались задания по вывозу страхового сбора в Костромскую губернию. Если в отношении предыдущих фактов орудовали вятские и нижегородские власти, то в отношении вывоза продовольствия в Кострому делом занимался централизованно Народный комиссариат продовольствия.

Таким образом, продовольственная разверстка, превышавшая всю наличность ресурсов МАО, поставила население перед угрозой голода. Перед Марийским Ревкомом сразу же встала громадная ответственность, и его председатель Иван Петров подписывает решение: “Приостановить вывоз продовольствия”(12). Об этом сразу же были извещены Наркомпрод, Вятский и Нижегородский губпродкомы. А в Москву с необходимыми документами срочно был направлен член Ревкома Сергей Черняков. Он должен был в Наркомпроде, во ВЦИКе (членом которого являлся), в Совнаркоме, а если надо – и в ЦК РКП/б/ доказывать не только невозможность дальнейшего вывоза продовольствия из МАО, уже поверженной в голод, но и необходимость завоза сюда продовольствия для спасения голодающего населения. Одновременно в волости, которые должны войти в МАО из Вятской и Нижегородской губерний, были отправлены телеграммы о категорическом неисполнении нарядов продовольственных органов.

В завязавшемся конфликте Наркомпрод, не переломив сопротивления Марийского Ревкома, подключил на помощь Председателя Совета Труда и Обороны В.И.Ленина. Еще во время работы VIII Всероссийского съезда Советов (декабрь 1920 г.) В.И.Ленин на совещании делегатов-крестьян написал записку наркомам, где среди других вопросов просил обратить внимание на выступление представителя Краснококшайского уезда: “Леса. Земли мало. Ржи на семена не хватило. Разверстка сильная. Хлопочите для нас норму, иначе съедим последние яровые семена”(13).

Но эта ленинская записка осталась без последствий. Напротив, Наркомат продовольствия и его органы на местах, в Нижегородской и Вятской губерниях, ужесточили продразверстку для уездов только что начавшей оформляться автономной области. После нескольких угрожающих телеграмм из Наркомпрода появился ленинский документ, о котором в литературе по истории местного края до недавнего времени совершенно не упоминалось.

"КРАСНОКОКШАЙСК, МАРРЕВКОМУ

Из Москвы № 173324/114. Литер А.

Вне очереди. Вручить дежурному для немедленной передачи. Подтверждаю наши 19684 от 3 февраля 1921, 19706 от 7 февраля, предлагаю немедленно выполнить гужом наряд 185000 пудов хлеба для Костромской под личную ответственность предревкома Маробласти и сообщить /в/ суточный срок, почему указанные телеграммы Наркомпрода оставлены им без внимания, даже без ответа. Дальнейшее промедление исполнения сего повлечет призвание предревкома /к/ суду Ревтрибунала. Настоящее адресовано предревкому Маробласти, копии Вятка, Кострома губпродкомиссарам. №114. Предтрудобороны ЛЕНИН, Замнаркомпрод БРЮХАНОВ”(14).

Этот документ, составленный и отправленный 18 или 19 февраля 1921 г., был единственный раз опубликован в 1970 г. в сборнике ленинских документов о Костромском крае в качестве свидетельства ленинской заботы о костромичах (15). Его нет в Полном собрании сочинений В.И.Ленина. О нем в официальной Лениниане упомянуто лишь в “Датах жизни и деятельности В.И.Ленина” и “Биографической хронике” В.И.Ленина без раскрытия обстоятельств его появления (16). А в литературе по марийской истории до недавнего времени о нем даже не упоминалось. Трудно представить, что он никогда не попадался на глаза историкам Марийской республики (он хранился в бывшем партийном архиве не в засекреченных фондах, а в обычном). Но как его опубликовать, когда рядом с ним другие документы вопиют о наступившем голоде, случаях голодной смерти, когда рядом – слезные мольбы о помощи?(17)

Руководитель Ревкома Иван Петров, которому председатель СТО угрожал Ревтрибуналом, срочно выехал в Москву. По имеющимся в нашем распоряжении документам мы не можем сказать, как он доказывал свою правоту, с кем встречался в столице (во всяком случае, нет сведений, что он был у самого Ленина). Но результат известен: Петров не был тогда расстрелян, вывоз продовольствия из МАО был прекращен.

Пораженное голодом население уже с весны начало во многих местах громить продовольственные склады. 28 мая такие события, сопровождавшиеся человеческими жертвами, произошли в Кумужьяльской и Моркинской волостях, где разъяренные голодные жители захватили более пяти тысяч пудов хлеба из Госфонда (18). Подобные события, но более спокойные, тогда же произошли в Сернурской волости. 4 июня на заседании бюро обкома партии был обсужден вопрос об этих событиях. А решение приняли в духе времени: “Поручить тов. Крынецкому (председателю областной ЧК.– К.С.) снестись по прямому проводу с тов. Дзержинским о санкционировании высшей меры наказания”(19). Прошло еще несколько дней – и разгром ссыпного пункта произошел в Ронге, вновь начались волнения в Сернуре, во время которых, по сообщению комитета РКП/б/, “крестьяне заявляют: если хлеба не дадите, мы вас задушим”(20). Чтобы не произошло расправы с коммунистами, в Сернур и Ронгу были направлены вооруженные команды.(21)

Таким образом, к лету 1921 г. массовый голод был налицо.

В книге “Голод в МАО” приводятся многочисленные факты его распространения, которые поражают своей ужасающей правдой. Вот хотя бы одно из этих свидетельств: “В селе Шор-Уньжа из 162 лошадей осталось только 30. Съедены все собаки, кошки, собирают падаль и с аппетитом съедают. Целыми толпами крестьяне приводят детей в волостной исполком и оставляют там, говоря:“Кормите!”. Члены РКП/б/ часто встречают угрозы от населения, что если оно не будет удовлетворено продовольствием, то их будут убивать и съедать. Были случаи разрывания и съедания мертвых”(22). Тут же имеются даже сообщения о случаях каннибализма.

В сложившейся ситуации первоочередной задачей всех органов власти и управления, общественных организаций стала борьба с голодом, спасение населения от угрозы гибели.

Разогнав организованный 18 июля 1921 г. при участии демократической общественности Всероссийский комитет помощи голодающим, Советская власть 27 августа создала официальную Всероссийскую центральную комиссию по оказанию помощи голодающим. Вслед за этим были организованы подобные органы на местах. Вернее, на местах они уже имелись, в том числе и в Марийской автономной области, родившиеся по местной инициативе и действовавшие самостоятельно. Но в Советском государстве всё должно было быть централизовано. Поэтому 8 августа имевшаяся организация в несколько измененном составе вновь учреждается под названием Марийская областная комиссия помощи голодающим как структурная единица Всероссийской комиссии.

Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет создал специальную комиссию по определению размеров государственной помощи “пострадавшему от недорода” населению Поволжья. 13 августа ее представители посетили Марийскую автономную область. Ознакомившись с положением на местах, они признали два кантона (так стали называться бывшие уезды) МАО из трех – Сернурский и Краснококшайский – голодающими. С них был снят натуральный налог. Комиссия приняла решение доставить в эти кантоны хлеб, обеспечить население области продовольствием путем расширения лесозаготовок и кустарной промышленности (23). Позже голодающим был признан и третий – Козьмодемьянский кантон.

В урожайных районах страны в спешном порядке заготовлялся хлеб и направлялся в Поволжье. Более благополучные губернии страны прикреплялись к голодающим для оказания помощи. В этом отношении примечательно, что к Марийской автономной области была прикреплена (вместе с Иваново-Вознесенской) Костромская губерния, куда еще незадолго до этого В.И.Ленин под угрозой Ревтрибунала требовал вывозить продовольствие. Получается, что положение там было лучше, чем в марийских районах. Впрочем, газетная заметка того времени раскрывает практические результаты такой меры: “Более полугода как Маробласть частично прикреплена к Костромской губернии. Костромичи должны отдать ту страховку против голода, которую они взяли в 1919-1920 годы с Маробласти (т.е. с тех территорий, которые потом вошли в МАО – К.С.). Много по этому поводу принято постановлений, но они остаются лишь на бумаге"(24).

Именно в этих условиях на помощь голодающим реально пришли Соединенные Штаты Америки в лице Американской Администрации Помощи (АРА), которую возглавлял министр торговли Герберт Гувер. Ее деятельность на территории Марийской автономной области началась с января 1922 г. Периодическая печать того времени не раз подчеркивала большую помощь АРА. Так, в газете "Йошкар Кече" 22 января 1922 г. было опубликовано сообщение о том, что “АРА обещала поставлять в МАО 140 тысяч пайков каждый день”(25). В другом номере, от 2 февраля, наряду с сообщением о первых поступлениях помощи, адресованной детям, выражалась благодарность АРА от имени марийского народа за оказанную помощь: “Первое и самое большое спасибо пусть будет американцам”. Газета на марийском языке сообщала обнадеживающие сведения: “Америка перечислила России 40 миллионов долларов золотом, что в переводе на российские денежные знаки составляет более 4000 миллиардов рублей. А также из Нью–Йорка в Россию направляются два корабля, на борту которых содержится 2500000 пудов кукурузной муки, а вслед за ними выходят еще три”(26). 8 марта в газете сообщалось о прибытии в МАО “первых пайков для голодающих взрослых”(27).

Американская администрация помощи снабжала пайками голодное население МАО, открывала бесплатные столовые для голодающих крестьян и жителей городов. Эти столовые так и стали называться “американскими”. С февраля 1922 г. они стали открываться по всей Марийской автономной области. Уже в феврале в них питалось около 11000 детей, а с марта АРА стала кормить и взрослое население. Вот что сообщала газета "Йошкар Кече" об открытии столовой АРА в селе Ронга: “В ней будет питаться население Ронги, Шургеяла и дети близлежащих деревень”(28). В другой заметке подробно рассказывалось о том, как проходил обед в “американской столовой”: “Обед в столовой начинают готовить с 9 часов утра, но дети уже с самого раннего утра стоят и ждут около столовой, когда им скажут долгожданные слова: “Обед готов!”. В столовой есть дежурные, которыми чаще всего являются родители этих детей. Они следят за тем, чтобы всем хватило еды. И не дай Бог, чтоб повара хоть немного попробовали из котла. Что тут начиналось: и крик, и шум, как будто поймали вора”(29).

Американская Администрация Помощи имела разветвленную сеть на территории Марийской автономной области. Была образована Марийская областная комиссия Русско–Американского комитета помощи детям (ОбРАКПОД), в кантонах – кантонные комиссии.

Интересные сведения, относящиеся к этому, собрал учитель-краевед Ардинской средней школы В. Орлов:

“Сохранился мандат, выданный Козмодемьянской кантонной комиссией РАКПОДа бывшему тогда председателю Ардинского волостного Совета Тихону Ильичу Кутузову, которым ему разрешалось организовать столовую для детей в Арде на 140 мест и вменялось в обязанность получение продуктов со склада РАКПОДа, учет движения их и строгая отчетность перед комитетом. Столовая была создана. Проработала она около двух месяцев. Здесь детям выдавали суп, кашу, какао с сахаром. Повара нанимал волостной совет. Одновременно советом составлялся список на выдачу детям некоторых вещей: одежды, ботинок, письменных принадлежностей. Кроме того, работники комитета контролировали работу столовой. Есть данные, что они носили нарукавные знаки определенного образца, указывающие на принадлежность к АРА. Старожилы помнят, что своим посещением Арду удостаивали и американцы, говорящие сносно по-русски. Они интересовались далеко не снабженческими вопросами. Чаще всего зондировали настроение волости, товарные спросы населения и возможности оплаты их золотом в случае удовлетворения. Известно также, что АРА зафрахтовала на Волге пароход, который останавливался у каждой прибрежной деревни. Жители села Троицкий Посад помнят, как такой пароход стоял около их деревни несколько дней. На судне действовала киноустановка, была развернута экспозиция картин, которые пропагандировали американский образ жизни и вели антисоветскую пропаганду”(30).

Об одной из двух “американских столовых” в Краснококшайске (ныне Йошкар-Ола) вспоминает посещавшая ее маленькой девочкой вместе с братишкой жительница города Л.П.Полубарьева:

“По постановлению правительства из церквей изымались серебряные и золотые ценности, на что в США покупали продукты питания голодающим детям, организовывали детские столовые АРА. Дети приносили с собой небольшие эмалированные блюдца и кружки, им наливали горячее какао, рисовую кашу на молоке и молочную лапшу и давали по кусочку хлеба из кукурузной муки. Для питания в этой столовой отбирались очень слабые и больные дети”(31).

Факт организации Областного РАКПОДа и пребывания в Марийской автономной области представителей АРА подтверждается заявлением председателя областного исполкома И.П.Петрова, который одновременно возглавлял и областную комиссию помощи голодающим:

“В Областную Контрольную Комиссию.

Настоящим довожу до сведения Областной Контрольной Комиссии, что 18 июля 1922 года у меня на квартире ОбРАКПОДом был устроен вечер в честь АРА, представленной на этом вечере американским гражданином Тернером и переводчиком Молевым. Цель и смысл этого вечера – выразить благодарность американскому народу от имени более 100 тысяч голодающих, спасших себе жизнь благодаря американской помощи, что и выразилось в преподнесении адреса гражданину Тернеру. Ввиду того, что вечер сопровождался пением русских песен и некоторые его участники находились в несколько возбужденном состоянии, а потому допуская возможность жалобы некоторых партийных товарищей на “пьянство” на квартире т. Петрова, прошу ОКК иметь в виду изложенное. 20 июля 1922 г. И.Петров (подпись)”(32).

Таким образом, тогда признавалась огромная роль американской помощи голодающему марийскому народу и всему населению автономной области. В “американских столовых”, открытых в Краснококшайске, Сернуре, Козмодемьянске и некоторых волостях, нашли спасение от голодной смерти десятки тысяч детей и взрослых. Всего в них питалось 121 тысяча человек при общем населении МАО 350 тысяч. И эта помощь оказалась “самой действенной и реальной” из всего, что получала область в то время, как было сказано в марте 1922 г. в докладе Облисполкома на областном съезде Советов. О соотношении помощи из различных источников можно судить по отчету Сернурской комиссии помощи голодающим: “Всего за 1921-1922 годы Сернурский кантон получил продуктов от Компомгола – 53089 пудов 32 фунта, от АРА – 98872 пуда 10 фунтов, от Госплана – 26182 пуда”. В этом кантоне в “американских столовых” в мае 1922 г. питалось 11936 детей и 52925 человек взрослого населения (33).

Работа Комиссий по оказанию помощи голодающим велась до августа 1922 г. В начале сентября Марийская областная комиссия помощи голодающим (Обпомгол) прекратила свою деятельность, и была образована Комиссия по борьбе с последствиями голода (Последгол). Видимо, чуть раньше прекратилась и деятельность АРА. Возможно, упомянутый в заявлении Петрова вечер в его квартире и был устроен в связи с отъездом Тернера.

К этому времени беда в основном была преодолена, был получен неплохой урожай, давала первые положительные результаты новая экономическая политика.

Примечания:

1. 5 лет строительства МАО. Краснококшайск, 1926. С. 31.
2. Грищук И.Т. Советская власть в борьбе со стихийными бедствиями в МАО в 1921-1922 гг. // Ученые записки Марийского гос. пединститута. Историко-филологический факультет. Т. 15. Йошкар-Ола, 1957; Хлебников А.В. Деятельность органов власти и государственного управления МАО во время стихийных бедствий 1921 года // Труды Марийского научно-исследовательского института. Вып. 22. Йошкар-Ола, 1967.
3. Грищук И.Т. Указ. соч. С. 37.
4. История Марийской АССР. Т. 2. 1917-1986. Йошкар-Ола, 1987.
5. Сануков К.Н., Захарова С.П., Пашуков В.Ф. История Марийской ССР. Учебное пособие для 10-11 классов. Йошкар-Ола, 1992. С. 30.
6. 5 лет строительства в МАО. С. 11.
7. Центральный государственный архив Республики Марий Эл (далее – ЦГА РМЭ). Фонд 95 п. Опись 1. Дело 18. С. 50.
8. ЦГА РМЭ. Ф. 105. Оп. 1. Д. 2. С. 56; Грищук И.Т. Указ. соч. С. 31.
9. Голод в МАО в 1921-22 годах. Краснококшайск, 1922. С. 7.
10. Там же.
11. ЦГА РМЭ. Ф. 95 п. Оп. 1. Д. 18. С. 79.
12. Там же. С. 47, 50.
13. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Изд. 5-ое. Т. 42. М., 1963. С. 384.
14. ЦГА РМЭ. Ф. 95 п. Оп. 1. Д. 18. С. 18-об.
15. В.И Ленин о Костромском крае. Ярославль, 1970. С. 118-119.
16. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 42. С. 590; Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. Т. 10 М., 1979. С. 140.
17. Телеграмму В.И. Ленина в печати, подконтрольной Марийскому обкому КПСС, а затем местному правительству, опубликовать автору настоящей статьи не удалось ни в 1988, ни даже осенью 1991 г. В Республике Марий Эл она опубликована только в 1994 г. в малотиражной независимой газете. См. Сануков К. Телеграмма, подписанная Лениным // Сельские вести. Йошкар-Ола. 1994, 10 ноября.
18. ЦГА РМЭ. Ф. 1 п. Оп. 1. Д. 11. С. 93.
19. Там же.
20. Там же. С. 99.
21. ЦГА РМЭ. Ф. 1 п. Оп. 1. Д. 8. С. 63.
22. Голод в МАО… С. 66.
23. Грищук И.Т. Указ. соч. С. 36.
24. Голос мари. 1922, 4 марта.
25. Йошкар Кече. 1922, 22 января.
26. Йошкар Кече. 1922, 2 февраля.
27. Йошкар Кече. 1922, 8 марта.
28. Йошкар Кече. 1922, 26 марта.
29. Йошкар Кече. 1922, 5 мая.
30. Двинянинов А. Янтарные зерна летописи // Марийская правда. 1969, 1 июня. – Здесь чрезвычайно интересны пропагандистские штампы, утвердившиеся в сознании советских интеллигентов: учителя истории и журналиста, готовившего в печать его заметку.
31. Полубарьева Л. Это было, было… // Йошкар-Ола. 1993, 15 мая. – Показательно, что и в этих ценных воспоминаниях явно присутствуют следы многолетней коммунистической пропаганды: если из Америки продукты и поступали, то они якобы были куплены Советским правительством за церковные ценности.
32. ЦГА РМЭ. Ф. 2 п. Оп. 1. Д. 720. С. 2. Впервые опубликовано: Сануков К.Н. Николай Ежов и Иван Петров: противостояние // Марийский археографический вестник. 1992. № 2. С. 52.
33. ЦГА РМЭ. Ф. 105. Оп. 1. Д. 2. С. 452.

Источник: журнал "Полемика" № 6 за 2000 г.
                                                                                   http://www.irex.ru/publications/polemika/6/sanukov-rus.htm


mari.ee / содержание / К. Сануков Голод 1921-1922 годов...